«Кого выберем жертвой»: как школьные чаты становятся угрозой для будущих нападений

В последние время всё чаще появляются сообщения о том, что подросток перед возможным нападением или агрессивным поступком заранее анонсирует свои намерения — в школьных чатах, в переписках, в соцсетях. И такие сигналы почему-то часто игнорируют, как в случае с краснодарской школьницей, которая анонсировала поджог в школьном чате. И даже устроила опрос, на кого напасть — но никто из участников тогда не придал этому значение. О чем на самом деле говорят сообщения в школьных чатах узнал корреспондент Крымского информационного агентства.

«Игнорирование часто происходит по принципу притчи “Волки, волки”. Ребёнок неоднократно высказывает угрозы — один раз, второй, третий — но за ними ничего не следует. Негатив вроде бы не реализуется в действия, критическая масса не накапливается. В какой-то момент окружающие привыкают: это воспринимается как очередной эмоциональный всплеск, за которым, как обычно, ничего не стоит. Но затем срабатывает триггер — и ребёнок реализует свои угрозы. А бдительность к этому моменту уже потеряна. Мы думаем, что это просто слова, а оказывается — нет», —  рассказывает главный внештатный детский психиатр Минздрава РК Дарья Шурыгина.

По её словам, любые публичные заявления о насилии — даже если они звучат как бравада или «чёрный юмор» — требуют внимания. Не паники, но внимательной оценки ситуации и реакции взрослых. Именно системная, спокойная и своевременная проверка таких сигналов позволяет не доводить конфликт до точки невозврата.

«Когда ребёнок высказывается агрессивно — даже если за словами внешне не видно ни подготовки, ни “критической точки”, — к этому всегда нужно относиться серьёзно. По сути, это завуалированная попытка диалога с нами. Это сигнал о неблагополучии, сигнал о помощи: “Поговорите со мной. Обратите на меня внимание. У меня есть проблемы, и я не знаю, что с ними делать”», — отмечает специалист.

По её словам, агрессивные высказывания — это не всегда угроза в прямом смысле, но почти всегда маркер внутреннего напряжения. Отдельный и самый тревожный вопрос — почему подростковая агрессия всё чаще направляется не просто «в пространство», не в виде эмоционального всплеска, а на конкретных одноклассников или учителей? И как объяснить случаи, когда подросток действует, казалось бы, без разбора, выбирая случайные цели? Так вот ощущение «случайности» чаще всего иллюзорно.

Даже если подросток не мстит конкретному обидчику, в его восприятии школа может становиться символом накопленного унижения, бессилия или социальной изоляции. Тогда агрессия направляется не на одного человека, а на среду в целом — на тех, кто ассоциируется с пережитым напряжением. На пике эмоций регуляция поведения крайне нестабильна, а иногда практически отсутствует. Это связано со спецификой работы головного мозга и нервной системы. И даже если у подростка есть некий план, в состоянии сильного эмоционального возбуждения он может не учитывать внешние обстоятельства — они просто перестают для него быть сдерживающим фактором.

«Как правило, это не спонтанный шаг в одну минуту. Формируется ощущение отчуждённости, накапливается внутренний конфликт, появляется фантазирование о «силовом решении». И если рядом нет взрослого, который услышит и вовремя вмешается, риск перехода от слов к действиям возрастает. Агрессия «без разбора» — это не отсутствие причин, а глубоко искажённое восприятие реальности, в котором окружающие начинают восприниматься как единая враждебная масса. Именно поэтому любые сигналы — от угроз до резкой изоляции — требуют внимания задолго до критической точки», — добавляет Шурыгина.

Читайте новости Крыма первыми в нашем Telegram-канале и даже когда не работает мобильный интернет в национальном мессенджере MAX.